Притча о человеке, который не видел своего лица
Притча о границах человеческого восприятия, о склонности судить других при полном незнании самого себя и о смирении перед тем, что находится за пределами нашего взгляда — в том числе перед непостижимостью Творца.  Жил однажды человек, который никогда не видел своего лица. Он видел лица других — их глаза, морщины, улыбки и гнев. Видел, как они стоят, как сутулятся, как прячут руки в карманы или раскрывают их навстречу. Видел их спины, когда они уходили, и затылки, когда отворачивались. Других он знал наизусть — каждого снаружи. А себя — нет. Себя он знал лишь отчасти: руки, что подчинялись ему, — видел. Ноги, на которых стоял, — видел. Живот, грудь, плечи — видел. Мог пощупать свой нос, уши, лоб, подбородок. Но собрать из этого цельный образ не получалось. Лицо оставалось для него тайной — чем-то, что чувствовалось, но не виднелось. И вот однажды этот человек сел у дороги и стал размышлять. «Странно, — подумал он. — Я вижу каждого встречного целиком: спереди и сзади, сверху и снизу. А себя — только частями. Из всего, что есть во мне, именно моё лицо — самое близкое, самое моё — и самое невидимое». И тут его будто ударило. «Если я не вижу даже собственного лица, — сказал он тихо, — то как же я могу видеть Того, Кто меня создал? Если моё лицо скрыто от меня самого — не потому что оно далеко, а потому что оно слишком близко, — то что говорить о Творце? Его лик скрыт не расстоянием, а самой природой того, что созданное не может вместить создавшего. Я не вижу Его не потому, что Он отвернулся, а потому, что я ограничен». Помолчал. Потом продолжил: «И всё-таки я берусь судить других. Я вижу чужое лицо — и решаю: этот добрый, этот хитрый, этот ленивый. Я вижу чужую спину — и думаю: он отворачивается, он нечестен. Я вижу чужой затылок — и не знаю, что за ним. Но судить — сужу. Хотя собственного затылка ни разу не видел. Хотя собственного носа никогда не рассматривал. Хотя ушей своих не знаю, а уже говорю, кто как выглядит». Человек рассмеялся — громко, но грустно. «Получается, я сужу о чужих лицах, а своего лица не вижу. Я знаток чужих спин, а спину свою знаю только на ощупь. Я разбираюсь в людях, а в себе не разбираюсь даже настолько, чтобы собрать себя в одно целое». И тут пришла третья мысль — самая тяжёлая. «Я не вижу своего лица. Не знаю своих ушей. Трогаю нос и удивляюсь его форме. Не имею полного представления о себе — и в этом состоянии незнания, неведомости, слепоты хочу управлять. Управлять процессами. Управлять людьми. Управлять миром. Я не могу даже уверенно сказать, какого цвета мои глаза, — а хочу решить, куда идёт мир». Человек встал с обочины, посмотрел на проходящих мимо людей — на каждого целиком, спереди и сзади, — и впервые не стал никого судить. Не потому что они были хороши, а потому что наконец понял: судья, который не видел собственного лица, — не судья. С тех пор, когда ему хотелось осудить кого-то или взяться управлять тем, чего он не понимает, он прикасался к своему лицу — к носу, к ушам, к закрытым глазам — и вспоминал: Я не вижу даже этого. Не вижу самого близкого, самого моего. И в этом незнании — не слабость, а честность. Истина начинается там, где человек признаёт, что не видит. ШЕМШЕМ‑комментарий: На нашем портале мы часто говорим о мудрости, которая рождается не из уверенности, а из честного взгляда внутрь. Эта притча — тихий повод замедлиться: прежде чем выносить суждение или брать управление в свои руки, стоит хотя бы на миг вспомнить, сколько в нас остаётся невидимого даже для нас самих. В этой тишине рождается настоящая осознанность. Вопрос для размышления: Если мы не можем увидеть себя целиком, что в этом незнании может стать твоей опорой? Может ли признание своей ограниченности помочь тебе действовать бережнее — и к себе, и к другим? Похожие материалы
Проект ШЕМШЕМ существует без агрессивной рекламы и баннеров. Передайте дальше | |
|
| |
| Просмотров: 42 | | |
| Всего комментариев: 0 | |